English (United Kingdom)Deutsch (DE-CH-AT)Ukrainian (Ukraine)Russian (CIS)

news blog logo
news menu leftnews menu right
top news photography Коктейль: Кабала, психология, хасидус, и разные приправы.

Рав Меир Брук. Персональный сайт о загадках и ресурсах еврейской традиции в современном мире для современного читателя. О воспитании, о каббале, о хай-теке, о внимании, о возрастных кризисах и т.д. Автор - работает над созданием русскоязычной еврейской общины в Jewish center of Brighton Beach - Бруклин, Нью-Йорк. Read more...
Меир Брук, лектор по иудазиму, Брайтон-бич . Часть 2-5
Автор: M. Bruk   
21.10.2013 23:13

Часть вторая — Лабораторная кухня.

Первая часть здесь

- Вы не могли бы нам немного раскрыть кухню Вашей «творческой лаборатории»? Например, как Вы подбираете темы, как их развиваете и т.д.

Темы иногда подсказываются календарем. Это могут быть «текущие» темы – недельная глава или праздники.

Я всегда восхищаюсь этой еврейской возможностью возвращаться к тем же самым темам ежегодно.

Кстати, ключевое еврейское слово «тшува«, которое обозначает «возвращение» — идеально применимо к нашему еврейскому способу учебы — когда мы ВОЗВРАЩАЕМСЯ к уже однажды «пройденным» темам.

Для людей, не привыкших к этому жанру, живущих в эпоху избытка материалов, идея о повторении выглядит не очень современной. Скорее старомодной. Ведь еще так много не прочитанного…

Но когда возвращаешься к уже изученной главе Торы или к теме текущего праздника — можно реально ощутить, как тема углубляется  с каждым новым обращением к ней.

Иногда обсуждение спонтанно может попасть в новое русло, благодаря вопросам из аудитории. И на этом новом русле находится какая-то новая находка. И тогда я ее развиваю или во время самого урока или уже на следующем уроке, и это становится такой цепочкой.

Часть уроков с наиболее творческими учениками я рассматриваю как лабораторию, во время которой, обсуждая темы, я ожидаю, что она будет раскрываться в разные стороны… «Ветвясь» подобно дереву…

Мой любимый очный урок по субботам я провожу в нашей синагоге для русскоязычных интеллигентных евреев среднего возраста… Тут у меня самая большая регулярная очная аудитория (25-35 человек) и самый большой стаж — мы занимаемся в этом формате около 9 лет. Наш урок с ними идет 2-3 часа.

В еврейской традиции есть два стиля изучения. Один стиль — в котором поощряются вопросы (интерактивный стиль), второй стиль — поток-монолог ведущего за собой…

И мне кажется, за много лет я выработал очень удачный формат для своего урока. Большую часть времени я разрешаю аудитории в рамках какого-то регламента прерывать меня вопросами. Более того, эти вопросы я очень ценю: они всегда выводят нас на какие-то новые направления. У меня обычно процентов тридцать материалов урока готовятся заранее, и я рассчитываю, что остальные 70 процентов «всплывут» благодаря вопросам, которые задаст аудитория. В этом случае вопросы являются созидательным фактором.

А за полчаса до конца урока я объявляю мораторий на вопросы «в сторону», и теперь вопросы можно задавать только очень локальные и короткие, сугубо по делу. И я перевожу слушателей в «молчащий» режим.  Аудитория знает, что последние полчаса будут насыщенным монологом, в котором их роль – не помешать и внимать. И этот комбинированный метод я рекомендую коллегам. Он достаточно естественный и сочетает оба формата: когда в первой части люди радуются, что сами влияют на направление развития урока, а во второй – наслаждаются тем, что поток идет к ним, а они являются открытым каналом по его восприятию.

Я очень рад возможности рассказать об этом опыте, потому что о наших шаббатних уроках знает только сама аудитория этих уроков, ведь я не могу записать эти уроки на аудио, чтобы поделиться процессом с другими.

Помимо «устного творчества» Вы занимаетесь и письменным? Мы имеем в виду еженедельную колонку в газете «Еврейский мир».

-  Есть несколько жанров письменного творчества. кроме блогосферы, где я сам «хозяин» своего «текстопорождения» — у меня есть регулярный процесс в газете.

В Нью-Йорке есть замечательный человек – рав Арье Кацин с которым я очень рекомендую Вам тоже сделать интервью. Много лет назад он создал газету, которая старается внутри себя поддерживать еврейский дух. В том числе, посвящая несколько страниц в середине издания — Торе и традициям. Примерно лет пять тому назад рав Кацин уговорил меня вести там еженедельную колонку, печатая мои материалы. С тех пор я каждую неделю и пишу.

Это вообще очень интересно. Формат моих уроков – он более неформальный.

А газета со сроками подачи материалов, с ограниченным объемом статей очень дисциплинирует. Стандартный размер колонки и необходимость выпуска материала к сроку — требует творческое, неформальное отношение обуздать в рамках жесткого объема и времени. Так что газета является очень серьезным, дисциплинирующим жанром, который заставляет порождать еженедельную колонку. Вот, кстати, ссылка на мои материалы в газете -

http://evreimir.com/author/meir/

При этом очень часто направление темы для статьи в газете — дает мой субботний урок, где мы благодаря интересному вопросу из аудитории — находим глубокую идею, которая к тому же — живая и важная для читателей.

Я вижу в этом большой плюс. Потому что когда материал устный, очень жалко его потерять, если он не записался. А  газета оставляет после себя текст, колонку, примерно 4500 символов в моем случае. При этом когда пишешь, нужно быть строже. Как говорится, что написано пером – не вырубишь топором.

- Тора  — она ведь тоже и Письменная, и Устная?

- Да, замечательная параллель между двумя Торами (точнее формами подачи Торы) и двумя стилями работы — урочным и газетным.

Кстати, интересно, что сейчас есть два вида работы с письменным текстом.

В блоге — все не столь строго, можно потом вернуться и подправить, нет жесткого ограничения размера, нет временных рамок.

А в газете — есть максимальная жесткость и требовательность к тексту и срокам.

Но зато в масс-медиа есть другой неформальный аспект: в отличие от урока — ты никогда не знаешь, кто именно и сколько человек тебя читают. Это очень тяжело оценить. Зато очень радует, когда в самых неожиданных местах встречаешь приятных, интеллигентных людей, которые регулярно читают твои газетные статьи и, узнав тебя по фотографии в газете, подходят и выражают свои чувства.

То есть — работа в газете с одной стороны дисциплинирует, а с другой – служит источником постоянных сюрпризов в виде встреч с незнакомыми читателями.

Часть третья — Подарок сайту и общине

- При этой Вашей колоссальной занятости Вы не жалеете, что согласились поучаствовать и в нашем проекте в качестве «Человека недели»?

- Мне было очень приятно принять участие в таком интересном проекте. Тем более, что само название Московской общины и этого Интернет-проекта: «Дор ревии» — (что переводится с иврита как «четвертое поколение») для меня очень знаково. Я очень ценю эту метафору.

Эта идея о том, что Всевышний особым парадоксальным образом развивает Свои связи с еврейским народом, мне очень близка, и я ее активно использую в своем подходе к пониманию развития еврейской духовности.

В частности, мы сейчас увидим эту схему на примере истории евреев в России за последние сто лет.

Итак, в России первое поколение  – это были наши прадедушки, которые были очень религиозными и имели достаточно тесные связи с традицией. Второе поколение – это уже наши дедушки, которые были верными пионерами, первыми коммунистами, Евсекцией. Это было поколение бунтарей против Торы. Третье поколение – это наши родители, которые были просто пассивными, не имели связи с Торой, но и активной роли не играли (ни активно за, ни активно против). И четвертое поколение – это мы. И хотя, казалось бы, с точки зрения законов природы должна была произойти полная потеря связи евреев с еврейством, но, согласно этой идее «четвертого поколения», Всевышний в четвертом поколении должен сделать нечто экстраординарное, создав в мире ситуацию, при которой некоторая часть евреев вернется к традиции. Нужно только осмыслить то чудо, которое происходит в нашей жизни – возвращение части евреев к еврейству.

Существует уникальный подход, который разворачивает на уровне структуры схему «4 поколения».  Мы накладываем на эту цепочку из четырех поколений схему «четырех сыновей» из Пасхальной Агады.

Первый сын – это сын-мудрец. Второй – сын-бунтарь. И это – не просто и не только сыновья, а в нашем случае — целые поколения. Сын-мудрец — поколение тех, кто жил и вырос в традиции, владел мудростью Торы. Это наши прадедушки.  Сын-бунтарь — поколение активно отошедших от Торы, и не просто отошедших, но и борющихся с религией. Это — наши дедушки. Сын-простак  — это третье поколение, которое никаких амбиций уже не имеет, а просто плывет по течению, уже без Торы. Это — наши родители. И четвертое поколение – сын, не умеющий задавать вопросы. Это – мы сами.  У нас особых вопросов к Торе не было, потому что мы уже были практически вне Торы.

У меня есть целая лекцию на Ютюбе, в которой разбирается эта схема. Она особенно популярна, потому что многие русскоязычные евреи очень впечатляются, когда слышат про эту конструкцию. Она запоминается, поскольку создает ощущение связи с реальностью.

Кстати, я увидел любопытную дополнительную иллюстрацию в русскоязычном еврействе. Я в своей деятельности часто сталкиваюсь с евреями, чьи предки были из Западной Украины или Прибалтики, и у них советская власть появилась в конце 30-х – начале 40-х годов, на одно поколение позже, чем в основной части Союза. Соответственно, у них с нами возникла разница в отрыве от религии на целое поколение. Так мой дедушка был одним из первых пионеров города Прилуки под Черниговом, и уже он оказался вне Торы. А мои знакомые из Закарпатья или Прибалтики еще хорошо помнят своих религиозных дедушек. Для них остатки традиций еще живут в виде воспоминаний.

В рамках своей «творческой лаборатории» я смог увидеть разницу. Любопытно, что именно у нас — чьи деды уже были вне Торы — есть то, что в Америке называется, дополнительный «драйв», нестандартный импульс к возвращению. А у выходцев из Карпат или Прибалтики, которые помнят своего дедушку, есть много своего позитива – они с удовольствием вспоминают, как их дедушка  в комнате что-то читал (вероятно, Талмуд), а их бабушка зажигала свечки или пекла мацу. Но при этом никакого парадоксального драйва или импульса как у нас — у них нет. То, что для них – естественно, для нас – парадоксально. Дополнительный «драйв» сына, не умеющего задать свой вопрос. А отсутствие этого драйва порой не дает повод человеку «прыгнуть в воду [Торы]» (вернуться в реку).

- Как Вы объясните этот парадокс?

- Возможно, какая-то часть души на уровне подсознания чувствует, что это ее – последний шанс. И если мы  не «встрянем» в еврейскую цепочку, она (и мы) совсем потеряется. Когда ты помнишь дедушку, вернуться в цепочку намного естественней… А когда нет – это уже на грани чуда. Здесь меньше естественного и больше – парадоксального. Это чудо не всегда осознается, но, по-видимому, именно оно служит «скрытым импульсом» «движения к себе», создавая ощущение определенной важности нашего шага. То есть, если не мы, то все потеряется окончательно.

- Зная Ваш глубинный подход, смею предположить, что, на Ваш взгляд, это – не единственное измерение в этой схеме?

- Есть еще один немного провокационный подход. Классический перевод названия второго сына, следующего за мудрецом – «сын-злодей». Но есть и альтернативный перевод – «сын-бунтарь». В этом подходе нам предлагают рассмотреть второго сына не только как сына-разрушителя, но и как своего рода «сына-провокатора», выводящего ситуацию из «сонного равновесия». В какой-то момент необходима провокация. Благодаря второму сыну система выходит из «накатанного состояния». Этот процесс выпадения из «лыжни» – очень опасен, поскольку может привести к полному отходу от системы и он приводит к возникновению сына-простака и сына, вообще не умеющего спросить. Но, тем не менее, соль этой идеи в том, что тот, кто в четвертом поколении придет, не умея задать вопрос, тот внесет в систему «новую струю». Так, сын-бунтарь косвенно поможет обновить саму систему, но не сразу, а через несколько поколений. Ведь после бунтаря идет простак, а потом уже ему на смену приходит тот самый «четвертый», который становится весьма важным «вкладчиком» в творческое начало.

Еще очень глубокое и интересное продолжение этого нестандартного подхода я частично нашел у Виленского гаона и частично достроил сам.

Мы меняем оценку не только второго сына — со злодея на бунтаря, но и двух следующих сыновей, находя в их описаниях — глубинные ценные ресурсы.

Сын-простак – в нашей «альтернативной» трактовке — это тот, кто умеет находить очень простые (по форме) ответы на вопросы. Тогда как мудреца в этой схеме можно воспринять уже как «умника», который слишком мудрит. А вот простые ответы иногда оказываются более глубокими, чем «мудреные».

Я очень увлекаюсь различными психологическими теориями развития личности. И я столкнулся с одним очень интересным подходом. Есть один тест, когда человеку предлагается начало фразы, а он должен дописать свое продолжение. Гениальный тест.

Чем?

- Прежде всего, тем, насколько он вызывает в человеке желание ответить. Я нашел ценную книгу, где говорится много об этом тесте. Автор этой книги разбила ответивших на тест людей на категории в зависимости от уровня зрелости. И она показывала, что на определенном (более низком) уровне люди дают очень интересные, но длинные ответы. Очень как бы заумные, многослойные и «развесистые». А на одном из следующих уровней – более высоком -  люди дают ответ, который на первый взгляд кажется простым. Всего три-четыре слова. Зато это настолько мудрые слова, что по своей глубине они значительно превосходят многословные ответы предыдущего уровня. В книге были приведены примеры ответов, и это, действительно, впечатляло. Как мысль из нескольких слов, с виду – незамысловатая, служит иллюстрацией знаменитой поговорки, что «Все гениальное – просто».

Если вернемся к нашей версии схемы, сын-простак «работает» именно в таком «жанре».

- А что с четвертым сыном в схеме Виленского гаона?

- У четвертого сына в этой схеме не возникает вопросов – но не по причине отсутствия контакта с реальностью, а наоборот, это отражает то — настолько глубоко он ощущает свою связь с материалом.

- Но разве иудаизм и Талмуд не поощряют задавать вопросов?

- Это опять же разные жанры. Есть «талмудический жанр», максимально поощряющий вопросы. В этом случае чем больше вопросов ты задаешь, тем активнее движешь процесс. Как в хорошем интервью – чтобы «выудить» хорошие ответы.

- Ну, или просто найти хорошего интервьюироваемого. Это был комплимент, если что.

-  Спасибо. Но если в интервью умение молчать не слишком ценно и ярко, то в понимании еврейских текстов на мистическом уровне иногда это состояние глубокого понимания материала может быть «спугнуто» неуместным вопросом, и в этом жанре вопрос будет разрушать, а не помогать. И как объяснял Виленский гаон, у четвертого сына не возникает отвлекающих вопросов, потому что он уже «включился в текст». И в доказательство он приводил евреев под горой Синай, которые сказали «сделаем и поймем» (в традиционном переводе – «сделаем и услышим»). Евреи не задавали лишних вопросов: А почему? А зачем? А что нам от этого будет? Как объясняет Виленский Гаон, евреи под горой Синай не задавали вопросов, которые мешали бы контакту. И этим они удостоились высочайшего уровня контакта. Так что вопрос вопросу рознь.

Итак, в данной парадоксальной схеме первый сын — это «обычный» знаток, второй — бунтарь, выводящий из «застоя», третий — умеет говорить глубокие вещи простым языком, а четвертый — все понимает без вопросов.

Будем считать этот фрагмент интервью — подарком общине и сайту «Дор Ревии».

Часть четвертая — яркое прошлое

- Позвольте расспросить Вас о Вашем собственном «импульсе». Его следует искать еще в «Ддор6елигиозном» прошлом?

- Мое доеврейское и дорелигиозное прошлое было очень насыщенным.

Периодически возвращаясь к его переосмыслению, я рассматриваю мир с позиции «Главного Режиссера» — Всевышнего, который заранее дает важный и ценный опыт, который сейчас мне очень помогает в своей еврейской творчески-преподавательской работе.

Родился я в 1964 году в Киеве и с перерывами прожил в нем до 2004 года, когда по приглашению приехал работать в Бруклин.

Наиболее повлиявшим человеком на начальном этапе моей жизни (до 30 лет) была мама (да будет благословенна память о ней). Она была очень яркой личностью, которая инициировала в нашей семье самые разные «проекты». В то время, когда религиозные евреи празднуют бар-мицву, т.е. когда мне было лет тринадцать, мама увлеклась различным оздоровительными практиками – голоданием, сыроедением и другими «экстремальными» способами оздоровления. Мамин рекорд голодания был 23 дня подряд. И она меня еще подростком втянула в этот «экстрим». Я даже исполнял роль эксперта, консультирующего нуждающихся.

После диетических и прочих оздоровительных практик для нашей семьи пришла важная точка «пересборки», когда появилось ощущение, что здоровье стало уже достаточно крепким, и наш интерес переместился в более высшие слои «атмосферы» – в духовные миры.

-       Еврейские?

- Ни в коей мере, еврейство было тогда еще далеко от фокуса нашего внимания . Это были «классические» для евреев той поры интересы  – буддистские, йоговские, медитативные и т.п. Кроме того в 1979 году мы подали документы на вызов. Правда, так как мама до этого работала на каком-то заводе, выпускавшем военную продукцию, ее проверяли дольше других. И пока ее проверяли, граница закрылась практически на замок и мы попали в отказники.

Моя семья были людьми творческими. Родители, еще не зная, что граница «захлопнется», одолжили у знакомых деньги, обещая вернуть их уже в Америке. А эти деньги мы использовали, чтобы напоследок осуществить мечту – попутешествовать, прокатиться по стране.

Оказавшись во время путешествия всей семьей в Москве, мы познакомились с очень интересным человеком – художником-космистом, Борисом Алексеевичем Смирновым-Русецким. Он считал себя учеником Рериха, рисовал в его стиле, лично встречался с ним в 1926 году, дружил с сыновьями Рериха.

В молодости он учился во ВХУТЕМАСе. Но когда в начале 30-х годов началась кампания о том, что надо поднимать науку, он перед самыми экзаменами бросил художественный институт, поступил в научно-технический институт, а после окончания его преподавал в одном из московских ВУЗов. Но, выйдя на пенсию, он вернулся к рисованию, стал членом Союза Художников. Но так как рисовал он не в манере соцреализма, то он, хоть и не был запрещен, рисовал в основном для себя, так как официальные структуры не поощряли подобные подходы. У него дома было очень много картин духовного плана. Пейзажно-космические сюжеты. И тут у моих родителей, которые поняли, что мы застряли в отказе, родилась нестандартная идея организовать ему выставку в Киеве.

- А откуда у них организационный опыт таких мероприятий?

- Это было совершенно неожиданная идея. Ничем таким они до этого не занимались.

Оба родителя до того, как мы попали в отказ — работали инженерами, а также экскурсоводами. Но у нас в семье мама была «мотором», а папа в роли «администратора»  реализовывал ее идеи. В итоге мы нашли способ сделать в Киеве выставку Смирнова-Русецкого. Это не было диссидентством, но для нас это было небольшим глотком свободы и выходом в еще одно новое измерение.

Мы подружились с художником, сделали ему еще несколько выставок, а потом решили, что надо придумать какую-то более оригинальную концепцию выставки, включающую работы Русецкого, но в более широком контексте. И тут родителям пришла в голову еще одна неожиданная идея: так как Русецкий – не только художник, но и ученый, возникла нестандартная идея сделать выставку с названием «Ученые рисуют». Физики и лирики в «одном флаконе».

Благодаря этой неординарной идее, мы познакомились с многими интереснейшими людьми которые, будучи известными учеными, академиками, тоже рисуют (может, не так профессионально) и сделать выставку их работ. Родители узнавали, звонили, договаривались, ездили забирать работы. И я ездил с ними и таким образом познакомился с целой плеядой интереснейших людей. В их числе –знаменитый космонавт Джанибеков, очень душевный человек. Я помню, как мы с родителями ездили в Звездный городок, где жили космонавты, несмотря на то, что мы были в отказе, а звездный городок был достаточно закрытой зоной.

Еще мы  очень близко подружились со знаменитым авиаконструктором Олегом Константиновичем Антоновым, конструктором самолетов АН, который поддержал нашу идею и говоря современным языком — спонсировал наш проект. Мы даже привозили картины в Киев на его служебном самолете.

Для этих людей живопись была просто хобби, а тут к ним приезжают, предлагают раскрыть эту неизвестную грань творчества, организовав престижную выставку  в самом центре Киева. Вспоминая сейчас этот проект, я понимаю, что нам была дана уникальная «помощь с небес», хотя тогда еще мы не мыслили такими категориями.

Благодаря этой деятельности, я еще подростком по инициативе родителей впитывал в себя атмосферу многогранных, ярких личностей, с которыми Всевышний дал мне возможность близко пообщаться. Уже позднее я понял, что это был период моего формирования, и общение с такими людьми очень повысило планку моего кругозора и восприятия. Потом мы еще много лет продолжали дружить с многими из них и их семьями.

Расскажу об еще одном нестандартном проекте.

На самой главной площади Киева был в те годы магазин «Поэзия», в котором

мои родители обнаружили часть помещения, которую они предложили оборудовать в качестве зала, где экспонировать выставки книжной графики.

Очень интересные и творческие художники иллюстрируют книги и эти иллюстрации наполнены интереснейшими идеями и образами, которые видят только те, кто приобрел книгу. И родители решили дать этим картинам как бы «вторую жизнь». И снова мы познакомились с десятками художников, которые осмысляли образы книг и несколько лет мы регулярно делали эти выставки. Потрясающих, ярких, талантливых художников. Моя мама с большим вкусом отбирала авторов и лучшие их работы.

Сейчас мне подумалось, что этот опыт помогает мне — оживлять внутри себя образы Торы и еврейских историй, так как я увидел опыт такого «оживления» глазами и руками выдающихся мастеров книжной графики.

Такими мы были «авантюристами»: в самом центре города в Советское время, где все должно быть под контролем, мы позволили себе почувствовать себя свободными людьми, организуя свои оригинальные проекты и даже выступая в роли «худсовета».

И еще я сейчас подумал, что фундаментальная идея свободы, которую предлагает еврейство, таким супер-нестандартным образом была проявлена в нашей семье.

Главным ведущим, нашим семейным «Моше-рабейну» была моя мама, а я, идя в «фарватере» за ней, «пропитался» свободомыслящей инициативой и атмосферой.

- И тоже стали физиком и лириком в одном лице?

- В 82-м году я (неожиданно) смог  поступить в Киевский университет на Механико-математический факультет – чему никто не верил. Потому что Украина была в советское время более чем антисемитским местом, а государственный университет имени поэта Шевченко — считался апофеозом антисемитизма. Но Всевышний сделал такой «ход конем», что на отдельно взятом мехмат факультете был декан, который, невзирая на общую политику, принял решение что мехмат – это факультет, где нужны думающие люди. И в течение нескольких лет — он брал к себе на факультет евреев, игнорируя политику вышестоящего начальства. На сто пятьдесят человек на курсе нас там было человек десять евреев, что было просто немыслимым числом. Своеобразным оазисом. Это было еще одним еврейским чудом: еврею попасть в киевский университет в 1982 году вполне можно засчитать за чудо! И я принял в нем конкретное участие в качестве активной стороны.

В университете я попал в ученики большого ученого — Константина Петровича Вершинина — ближайшего соратника академика Глушкова — основателя советской кибернетики. Мой учитель за несколько лет собрал сильнейшую команду из лучших студентов мехмата и факультета кибернетики и принял нас на работу в свой отдел в Институте Кибернетики. И после окончания университета я пять лет проработал в этой звездной команде.

Это был бесценный опыт, который и сейчас мне помогает в моих творческих поисках.

Самым ценным была работа по написанию экспертных систем. Мы изучали опыт больших ученых и на базе их теорий создавали компьютерные программы, которые моделировали этот опыт.

Самым успешным моим проектом было написание экспертной системы по иммунологии, которая диагностировала и выписывала лечение на основе специального анализа крови.

Кроме этого я смог поработать и в Институте Психологии — в отделе разработки Новых Информационных Технологий Обучения.

А в 1994 году — я пришел в еврейство, о чем мы поговорим в следующей части.

Часть пятая — Вхождение в еврейство

- Вы обещали поделиться своим опытом «вхождения в еврейство»…

- Мой опыт вхождения в еврейство состоит из нескольких фрагментов.  Сейчас, когда я смотрю назад на этот опыт , я все больше ощущаю в этом пути глубинную логику Вснвышнего, который путем почти случайных встреч делал «шахматные ходы», которые вели меня по пути в еврейство.

Я думаю, что из этой «траектории» можно сделать своеобразный «путеводитель» для «идущих следом».

Сегодня я хочу вспомнить два эпизода, которые предшествовали главному поворотному пункту.  Первый такой эпизод — знакомство со Шломо Карлебахом. Этот великий (и противоречивый) человек был одним из первых, кто приехал в бывший Союз в конце 80-годов после открытия «занавеса».  Это было очень символично. Его концерты проходили в «октябрьском дворце», само название которого в предыдущую эпоху настойчиво напоминало о советских ценностях.

И вот в этом самом дворце имени революции — происходит другая революция, «наши в городе», то есть великий еврей собирает полные залы евреев на свои концерты.

Советские евреи вообще ощущали очень мало позитива в своем еврействе.

И им дали самую изысканную форму идентификации — через волшебную, мелодичную, душевную музыку реб Шломо.  Тысячи людей пробудили свою душу через его музыку. И в Киеве Всевышний помог мне и еще многим евреям-киевлянам прийти на концерты.  Моя семья была просто очарована песнями Шломо и мы почувствовали «сладость» внутри еврейства.

И тут я расскажу еще два эпизода.  После концерта на улице реб Шломо окружила большая группа евреев. Мы задавали ему вопросы, слушали его ответы. Группа постепенно расходилась, и в конце остались два человека — я и еще один парень.

Шломо, увидев, что нас мало, подарил каждому по кассете со своими песнями.

Мы с этим парнем сдружились, и благодаря этой дружбе вокруг нас неожиданно выросла целая еврейская группа друзей — около 30 молодых людей, которые встретились благодаря концертам реб Шломо.

Мы выбрали место встречи  возле знаменитого киевского фонтана «Самсон»  на Подоле  и стали называть себя «Самсоновцами».

В наших встречах не было ничего религиозного, но мы радовались своей еврейской общности. Мы продолжали дружить несколько лет… Постепенно многие разъехались, многие переженились.

- И стали религиозными?

- Религиозными кроме меня стала только еще одна семья (они сейчас живут в Бостоне, и через две недели мы едем к ним в гости на бар-мицву одного из их детей) и еще один парень.

Но это были две первые радости от еврейства — радость от музыки реб Шломо и удовольствие от общения в еврейской компании.

Вторым событием, связанным с визитом Шломо (и в некотором смысле чудом) была поездка с ним вместе в Умань на могилу раби Нахмана.

- И в чем же заключалось чудо?

- Реб Шломо со сцены переполненного зала на тысячу мест пригласил всех желающих присоединиться к его поездке в Умань. Автобус на 35 мест и тысяча зрителей. Я мысленно вздрогнул, представив толпу, штурмующую автобус…

Но когда я пришел на следующее утро к гостинице то увидел… Группу музыкантов со Шломо — около 15 человек, и еще около 20 пришедших зрителей… То есть к месту встречи из тысячи услышавших пришло ровно столько людей, сколько вмещал автобус.Такое вот чудо. И мы поехали с ними Умань.

- Неужели в те годы ничто не предсказывало о массовом паломничестве евреев в эти места в наши дни?

- Тогда из наших евреев никто и не слыхал об этом месте. Из Питера приехал Илья Дворкин, который совершал экспедиции к могиле до того. Мы приехали в Умань и посетили эту могилу, которая, как мне смутно помнится, выглядела просто, как небольшой фрагмент какого-то камня в асфальте, упирающегося в стену дома какой-то женщины.

- И кто такой раби Нахман вы тоже до этого не слышали?

- По дороге в автобусе Шломо рассказывал нам о раби Нахмане и пел песни.  Так мы с реб Шломо и подружились, так как он мог подружиться с тысячами своих поклонников — у него было «безразмерное» сердце.

- Этот эпизод можно назвать Вашим «религиозным стартом»?

- До моего религиозного «старта» было  лет пять, но зерно было «посеяно». Любопытно, что я вспоминаю об этом событии именно сейчас, а два часа назад я был в Манхэттене на концерте, посвященном 19-му йорцайту (т. е. девятнадцатой годовщине ухода) реб Шломо. Был потрясающий концерт, где пели его песни в его стиле и заряжали зал «его радостью»….

Да, когда в Союзе — говорили что «дело Ленина вечно живое», так я могу гораздо более объективно сказать, что дело Шломо Карлебаха, как и его песни, — вечно живое.  И сегодня  Всевышний «подзарядил» меня энергией музыки реб Шломо, чтобы я мог с Вами поделиться этой частью своего опыта.

- Это, насколько мы понимаем, все – первый эпизод. А второй?

- Что касается второго шага «к цели», это было уже через год-два после приезда Карлебаха.  В рамках «прорыва занавеса» в Киеве высадился «десант» в количестве около 300 (!) хасидов во главе со Сквирским Ребе.

Их Ребе — решил привезти своих хасидов по местам могил основателей династии, что до этого, в Советском Союзе было, как вы сами понимаете, невозможно. Они были первыми.

- А что это за династии?

- В свое время в городе (с сомнительной славой) Чернобыле  жил величайший мудрец… Он обладал большим авторитетом, и у него было, насколько я помню, шесть сыновей. И все его сыновья стали основателями шести хасидских дворов, многие из которых существуют по сей день (хотя очень сильно пострадали в Холокосте). Фамилия главы семьи, всех сыновей и тысяч их потомков была — Тверский. В том числе, кстати, и великий психотерапевт и автор десятков книг.

Но Вернемся к Сквирскому Ребе. В его команде был один замечательный хасид — реб Аарон Зильберман из Монреаля. Его папа был знаменитый софер, который писал тфиллин. И вот папа написал для себя новый тфилин и свой (!) предыдущий тфиллин передал сыну, чтобы тот нашел в Киеве молодого человека и подарил ему тфиллин.

Я тогда вообще ничего не знал про синагогу. Но знакомый нашей семьи помогал организовывать визит хасидов, рассказал об этом моей маме, и мы вместе с мамой (папа был на работе) пошли из любопытства смотреть на «экзотических» хасидов. И попались на глаза реб Аарону. Который вышел из автобуса, подозвал меня, познакомился и наложил мне на руку первые в жизни тфиллин. Это было утром в пятницу. А на вечер (в шабат) пригласил в синагогу.

И я впервые попал не просто внутрь синагоги, а на знаменитый «тиш» — сбор хасидов вокруг своего Ребе — с песнями, нигунами и др.

Запомнился еще один эпизод. На Подоле (там, где синагога) не было большой гостиницы, и для хасидов к набережной пригнали большой круизный теплоход. И они там ночевали. Но до теплохода тоже надо было полчаса идти пешком. Ведь в шабат вечером нельзя ездить.

И вот представьте себе картинку:  ночной Киев конца 80-х годов.  По почти центральным улицам почти марширует колонна таинственных «инопланетян» в черных халатах, сапогах, меховых круглых шапках (штраймлах), с бородами…. И периодически распевают шабатние песни.

И это в то время, когда сами советские евреи, типа нас, почти ничего не знают о хасидах, а что говорить о бедных местных жителях! Для них это зрелище  было, как говорится, «не для слабонервных»…

Мы проводили наших новых друзей на теплоход…. А на исходе субботы мы еще раз навестили их на теплоходе, и реб Аарон подарил мне эти знаменитые тфиллин, плюс талит, плюс Сидур. И стал я обладателем уникального «прибора» и набора…

- И с этого дня Вы начали ежедневно накладывать тфиллин?

- Скажу вам честно, чтобы регулярно надевать тфиллин, одних тфиллин мало, нужно еще и понимание важности. А это пришло уже в 1994 году вместе с моим приходом в еврейство «для взрослых».

Закончу еще одним совпадением. Мы с Аароном и его семьей очень тесно дружим. Он живет в Монреале, у него в семье 14 или 15 детей. И мы периодически приезжаем на очередную свадьбу одного из его детей.

Как раз в эти дни, когда мы записываем это интервью, Аарон женил своего сына, и я с женой и одной из моих дочерей ездили два дня назад на свадьбу, встречались с реб Аароном и снова вспоминали те далекие дни.

А тфиллин мои ждали своего часа, пока Всевышний не перевел меня на «следующий уровень», говоря метафорой компьютерных игр. Но это было уже через несколько лет

А пока еще раз подчеркну совпадение : во время написания интервью Всевышний организовал мне — визит на свадьбу к другу-хасиду, с которым я познакомился в те годы, концерт песен Карлебаха и бар-мицву сына моих близких друзей из первой нашей еврейской компании.Такое совпадение — стоит отметить…

- С учетом того, что сегодня, 16 хешвана, в день йорцайта Карлебаха (и рава Шаха), мой сын впервые надевал свои тфиллин, подобное совпадение стоит отметить вдвойне!

- Кстати, о йорцайте Карлебаха и вообще о йорцайтах.  По еврейской традиции, в йорцайт человека читается кадиш в память и для вознесения его души. Кадиш читается в синагоге в миньяне.

 
Есть два варианта — или родственник человека идет в синагогу и сам читает кадиш. Или он «заказывает» его тому, кто прочтет его.
 
В нашей общине многие наши евреи заказывают чтение кадиша мне.
Я, кстати, когда читаю кадиш, специально настраиваюсь — чтобы чтение кадиша имело глубинное и мистическое влияние в духовном мире — и на душу ушедшего и в помощь тем его близким, кто заказал кадиш. Я как-бы «устанавливаю» цепочку благословения между душой в Небесах и делами родственников человека - тех, кто заказал кадиш.
 
И сейчас в эпоху Интернета — меня стали находить читатели моих статей из других стран и заказывать кадиши. И если те, кто читают это интервью — захотят заказать мне кадиш — в йорцайт своих близких, они могут это сделать — прислав мне письмо на мейл:meirbruk@gmail.com
Я буду рад возможности помочь нашим читателям сделать эту важную мицву.
 
Кстати, сегодня (еще одно совпадение) — йорцайт бабушки моей жены (и прабабушки моих детей). И я буду читать кадиш в ее память.  Эту замечательную бабушку звали Ида бат Велвл /Лапидус/.  И пусть этот фрагмент нашего интервью выйдет в мир в ее память. И пусть ее душа — получит благословение на Небесах. И также  пошлет благословение нам в наших делах.
- Амен!
 

Расписание

Классы в JCBB - 2915, Ocean Parkway, Brooklyn, NY, 11235:

- суббота:

2-4 рм - урок
4-5 рм - праздничная субботняя трапеза

 


 

 

Баннер
Баннер
Баннер


Реклама:

Все права защищены 2010-2017. © Рав Меир Брук (из Бруклина) | Об использовании моих публикаций.