English (United Kingdom)Deutsch (DE-CH-AT)Ukrainian (Ukraine)Russian (CIS)

news blog logo
news menu left
news menu right
top news photography

Коктейль: Кабала, психология, хасидус, и разные приправы.

Рав Меир Брук. Персональный сайт о загадках и ресурсах еврейской традиции в современном мире для современного читателя. О воспитании, о каббале, о хай-теке, о внимании, о возрастных кризисах и т.д. Автор - работает над созданием русскоязычной еврейской общины в Jewish center of Brighton Beach - Бруклин, Нью-Йорк. Read more...

Душа ребенка
Monday, 23 May 2011 00:00- 11мин. чтения
There are no translations available.

Б.Я.: Во всяком ребенке есть ощущение духовности. Маленькие дети более духовны, чем взрослые, по той причине, что их душа еще помнит то, что было до рождения. У них еще есть информация на эту тему. Кстати говоря, в психотерапии это особенно заметно. Взрослому человеку, чтобы научиться связываться с подсознанием, углубляться во внутренний мир, как правило, приходиться долго этому учится. А ребенка 6-7 лет ничего не стоит этому научить. Он настолько свободен в своем воображении, настолько подвижен, что достаточно объяснить ему на понятном ему языке, что нужно сделать, и у него это обычно прекрасно получается.

Но именно поэтому ребенок – особенно страдающее существо. В Торе написано, что когда Всесильный сказал: „Создадим человека“, был взят прах из земли и дыхание жизни (душа жизни) и соединены вместе, - мы говорили об этом (см. беседу 1). Так вот, человек – существо противоречивое, соединяющее в себе телесное и духовное, и, находясь в этом мире, у большинства людей Б-жественная душа страдает из-за того, что человек ее не замечает. А у ребенка – особенно. Каждый родитель должен знать это.
Душа ребенка еще помнит законы духовного мира, где нет насилия. Мы говорили в беседе 1, в истории про хасидского рабби и офицера, и том, что если человек хочет скрыться от Б-га, Б-г не настаивает. Он делает вид, что ищет человека, и спрашивает: „Где ты?“. Т.е. человеку дана власть возводить стены между собой и Б-жественным.
Эта власть у человека есть потому, что духовном мире нет насилия, и человеку реально дана свобода выбора. Это настолько кардинальный факт, что глава хасидизма Бааль Шем-Тов, перефразируя 121-й псалом[1], выразил это в такой форме: „Б-г – это тень человека“. В том смысле, что человек во многом сам определяет своим мировоззрением, своими сознательными и подсознательными убеждениями, в какой форме происходит (или не происходит) связь со Всевышним.

Ребенок внутри себя еще близок к миру ненасилия, к миру света; попадает же он в ситуацию, насилия и неуважения. Люди в этом мире привыкли к тому, что размер что-то определяет: если ты большой и знаешь, как пользоваться ложкой, то ты можешь диктовать другому существу, как жить. Не учить, а диктовать, заставлять.
С позиций же духовных представлений о человеке основная задача воспитания - помочь ребенку приноровиться к этому миру так, чтобы он сумел сохранить связь со своей высшей душой.

Ребенок инстинктивно стремится, ради своего выживания, приспособиться к миру взрослых, и, в конце концов, он осуществляет это, перенимая и усваивая подсознательные установки, эмоциональный фон и поведенческие стереотипы своей семьи, часто ценой отказа от своей духовности.

Конечно, духовно благополучная семья, в которой взрослые относятся друг к другу и к ребенку с любовью и уважением, может очень помочь ребенку. Но, к сожалению, такие семьи встречаются гораздо реже, чем хотелось бы. Взрослые озабочены своими проблемами, в атмосфере семьи много конфликтов, к ребенку относятся без должного внимания и понимания его хрупкого мира, отчасти по незнанию, а отчасти потому, что «не до этого».

И тогда ребенок, вырастая, оказывается без ощущения контакта, без ощущения Б-га. Б-жественная душа, в каком-то смысле, не настаивает, она не пробивает себе специально дорогу – она же из мира ненасилия. Ее выжимают – она уходит. Ей есть куда уйти.
Теряя связь с Б-жественной душой, ребенок утрачивает и естественное чувство собственного достоинства, не ощущает ни своей значимости, ни предназначения, ни смысла своего существования.

Если при этом у человека проявляется талант, то часто именно он осознается, как источник своей значимости – и человека как будто прорывает: „Вот он, выход!“. И тогда начинает реализовываться тот сценарий, о котором мы говорили в начале этой беседы, и человек постепенно становится рабом таланта, забывая о развитии своей личности. Проблема в том, что ложных путей много, а путь правильный требует высокого уровня осознанности и тонкости.

В.В. : А что говорят психологи? Ведь нам нужно проложить мостик между двумя системами представлений, между двумя „уровнями“, между, условно говоря, „землей и небом“. И хотя ты говоришь о достаточно общих вещах, возникает естественный вопрос: „А что же делать?“. Все позволять, по японской системе воспитания?

Б.Я.: Действительно, воспитание детей – такой сложный предмет, что сами педагоги не нашли общего взгляда на него, психологами написана масса книг. Было бы просто – написали бы одну, и ее хватило бы на всех. А то, что ты просишь сопрячь, - это как раз и сложно. Возможно, потому, что этим, на самом деле, толком никто не занимался. Мало хороших педагогов, которые были бы при этом духовно чуткими людьми, и мало духовно чутких людей, которые занимаются педагогикой (как наукой). Есть, но для большого человечества маловато.
Я даже не знаю, с чего начать. Может быть, попробуй ты выступить в роли читателя и задать наводящий вопрос?

В.В.: Я, в качестве читателя, ждал бы нескольких примеров, показывающих, как можно учить ребенка жить, сохраняя
его духовность.

Б.Я.: Хорошо. Представим себе родителей, которые работают, им хочется вечерами побыть вместе, у них есть друзья, надо готовить, делать покупки, надо идти в школу – учитель вызывает. Есть масса проблем, а ребенок, как известно, все время пристает. Почему? Во-первых, он действительно хочет понять, в каком мире он живет. Во-вторых, он постоянно недополучает любви и все время хочет ее «дополучить», иметь подтверждение, что его здесь любят, - а он в этом сомневается, и часто обоснованно.

Потому что мало есть людей, которые могут адекватно выразить, показать ребенку свою любовь. И их нельзя в этом винить: они такими выросли, их так воспитали. Винить можно лишь в том, что они не занимаются решением этого вопроса. И вот, к маме, в кухонном угаре, с работающей стиральной машиной, со звонящим ежеминутно телефоном, подбегает ребенок и начинает что-то канючить, о чем-то спрашивать.
И получает от ворот поворот. Его резко осаживают, - а родители по отношению к ребенку еще умудряются встать в необыкновенно высокомерное внутреннее положение: мы тебя учим. И они не просто ему говорят: «Подожди, пожалуйста, сейчас не могу». Это было бы переносимо.
Но обычно происходит другое: они понимающим и одновременно отталкивающим взглядом глядят на ребенка и говорят: «Ну сколько раз тебе объясняли! Ты должен сидеть за столом, делать уроки, а у нас свои дела». Или: «Ты мне совсем задурил голову». Но если для взрослого это ничего не значащая фраза, то у ребенка она пробуждает просто чувство отчаяния.

И вот представим себе маленького человека, находящегося в такой внутренней позиции: «Самое главное – это душевный контакт с родителями». А вместо этого у него создается ощущение, что родителей интересует только его «хорошее поведение», а интереса к себе, как к личности он не чувствует.

Ему-то как раз очень трудно понять, что им нужно; эти котлеты, эта работа... Он даже не может представить себе ту степень деформации, которую жизнь накладывает на них. Ребенок не может понять, что значит проработать десять лет в учреждении, что значит ездить каждый день по утрам в метро, - не может. Единственное, что он понимает: он приходит с открытой душой, а его отталкивают. Он начинает судорожно искать, где же выход, как он может заработать любовь.

И постепенно выясняет, что если он вовремя сходит в туалет, не испачкает едой свою кофточку, - то ему говорят: „Молодец!“. Если он аккуратно складывает игрушки, это тоже нравится. Если он не задает слишком много вопросов, сидит втихомолку и вообще не проявляет своей воли, своей личности – его родители в восторге. И ребенок постепенно на подсознательном уровне понимает, что его запрос на общение от сущности к сущности, или, как говорят в иудаизме, от сердца к сердцу, вообще говоря, здесь немножко не к месту. И потихоньку, не сразу, конечно, этот процесс формирует то, что Юнг называет „персоной“ (на другом языке это можно назвать „нижним Я“).

Юнг назвал это персоной не случайно. Может быть, нелишне напомнить, что персоной называлась маска в греческом театре, которую актер надевал на лицо, выходя на сцену. В этом смысле Юнг здесь необычайно точен: человек надевает маску, а потом в процессе жизни, у него складывается отождествление самого себя с этой маской. В современной психологии есть такое понятие – самоидентификация. Это понятие возникло из более простых вещей. Например, приходит человек на прием к психотерапевту и на вопрос: „Какие у вас проблемы?“ отвечает: „Я – алкоголик“. Это значит, что у него есть проблема на уровне идентификации. Он не говорит: „Я пью слишком много, мне трудно отказаться от алкоголя“. Он делает утверждение: „Я – такой-то“. Это значит, что „алкоголик“ – часть его Я, и для того, чтобы его вылечить, психотерапевту нельзя влиять лишь на уровень привычек; он должен помочь ему изменить его представление о себе, или, как говорят психологи, Я – концепцию, сменить всю эту маску. Может звучать дико: как это можно – сменить «Я»?
Но если мы вспомним, что душа имеет много уровней, то изменить Я – это дело сложное, но не безнадежное. Это значит, что нужно помочь ему связаться с более высоким уровнем Я, еще не деформированным, и оттуда перестроить свое внешнее «Я» более удачно. Я, конечно, говорю упрощенно. Сейчас я не могу углубляться в эту тему.

Так вот, эта «Персона», при привычных методах воспитания, как правило, несовместима с духовным «Я». То есть за счет «переноса идентификации» на Персону человек теряет связь со своей духовной сущностью.

И действительно, человек выстраивает свое внешнее «Я», основываясь на известном еще с Фрейда принципе реальности (стремление приспособиться так, чтобы получать от окружающих положительные эмоции). А окружающими являются, в первую очередь, родители ребенка. Эта ситуация подробнейшим образом изучалась Эриком Берном и его школой Транзактного анализа.

Весь Транзактный анализ посвящен этому вопросу: «Каким образом общение родителей с ребенком формирует его дальнейшую судьбу?». И вывод довольно неутешителен.

Во-первых, большинство людей живут автоматической жизнью, т.е. совершают поступки, исходя из системы убеждений, определяемой сценарием, который создается за счет того, что называется «родительским программированием». Это программирование – результат как вербального, так и невербального (т.е. взгляды, жесты и др.) воздействия на детей. Оно подразделяется на положительные указания называемые «предписаниями», и из запрещений.
Предписания сообщают ребенку, каким его хотят видеть родители, а запрещения – каким ему быть не следует. Например, девочкам часто дают указание: «Будь красивой» или мальчикам внушают: «Будь сильным, успешным». Часто дают указание: «Трудись усердно». Казалось бы, что плохого в том, чтобы быть красивой или сильным, успешным? Что плохого в том, чтобы трудиться во всю силу? Возьмем в качестве примера последнее предписание. Одна из проблем, например, в том, что если человеку с таким предписанием что-то дается легко, то в его глазах это не имеет ценности.

Такой пример ярко изображен Булгаковым в его пьесе «Мольер»: автору легко даются комедии, но именно из-за легкости он совершенно не придает им значения, а считает, что рожден для создания трагедий, которые ему совершенно не удаются. Но он именно их считает своим главным достижением.

Или, скажем, установка «будь приятным». Что плохого в том, что человек будет стремиться доставлять удовольствие окружающим? Ничего, казалось бы.. Но такой человек может легко оказаться рабом внешних мнений. Ему будет трудно поступать самостоятельно, если у него возникнет подозрение, что окружающие будут недовольны его действиями. Так что подобные, на первый взгляд позитивные, псевдо - заповеди, получаемые от родителей, тоже часто приводят к неприятным последствиям.
О предписаниях и запрещениях есть большая литература, в которую мы сейчас не станем вдаваться. Психологи разделили запрещения на просто запрещения и запрещения, приводящие к катастрофическим сценариям. Катастрофических запрещений насчитывается около десяти, но они укладываются в две категории: «не будь» и «не будь здоровым».


Например, в качестве серьезного варианта можно вспомнить Рильке, мама которого хотела иметь дочку до такой степени, что заставляла его переодеваться в женское платье и разыгрывать из себя девочку. Как сказал один из моих учителей по психологии: «После этого человек или сходит с ума, или становится великим поэтом». Хотя иногда происходит и то, и другое.


После этой ужасающей картины, которую я нарисовал, возникает желание услышать, ответ на вопрос: «А как же все-таки правильно относиться к ребенку?».

Во-первых, отказаться от культа силы. Если ты большой и сильный, знаешь алфавит и таблицу умножения, тебя называют мамой и папой, дедушкой и бабушкой (хотя у бабушек с этим обычно как-то лучше), из этого не следует, что можно пренебрегать личностью более слабого и менее знающего.
Это верно по отношению ко взрослым и особенно по отношению к детям. Важно прежде всего понять, что задача родителей – не сформировать личность ребенка, а помочь уже существующей около них индивидуальности проявиться наиболее гармоничным способом.

Эта индивидуальность уже есть. Те, кто живет в материалистическом мировоззрении, часто думают, что к ним попадает некий чистый лист, а они должны сформировать на нем нечто положительное. В действительности, дело обстоит совершенно не так. Ребенок попадает к ним уже с большим багажом, и им нужно научить его, как включиться в эту материальную реальность, по возможности без ущерба для души.
Если так делать с самого детства, то у ребенка сохранится контакт с духовным началам. И особую роль при этом играет пример родителей. Это означает, что самое лучшее, что родители могут сделать для своих детей, - это заняться собственным развитием, понимая: для того, чтобы справиться с ответственностью, которую они несут, нужно иметь соответствующие ресурсы и навыки.

Это означает, в частности, отказ от культа силы, от «родительского высокомерия». Для родителей важно признать, что те ценности, которые есть у ребенка, не менее важны, чем те ценности, которые признаны в обществе или в общении между взрослыми. Надо понимать, что человек, общающийся с ребенком, общается с, возможно, уже затуманенным, но духовным миром и должен к этому соответственно относиться.

Важно безусловно уважать достоинство и право выбора ребенка. Поскольку дети не умеют делать выбор в этом мире, надо им помочь добровольно принять руководство взрослых в этом вопросе, т.е. надо им показать на некоторых «неопасных» примерах, что если они действуют по собственному разумению, то часто ошибаются.

При этом важно постоянно подчеркивать, что это временное явление и что в каких-то других вопросах они находятся на равных с родителями. Дети часто делают психологически необычайно тонкие замечания, они чрезвычайно наблюдательны. Не надо их осаживать, когда они показывают свои возможности. Наоборот, надо поддерживать в них ощущение, что это важно, полезно и радостно для родителей.
Не грех дать понять, что родители в каких-то вопросах могут учиться у них. Часто дети замечают неадекватность поведения у взрослых, и те должны учиться распознавать эти знаки и учиться благодарить за это детей. Может быть, не напрямую, поскольку те не поймут, но так, чтобы дети почувствовали, что их беспокойство по отношению к взрослым оценивается позитивно.

Здесь можно привести пример негативной оценки родителями детского беспокойства в ситуации, когда родители ссорятся. Детей это очень часто задевает, они стремятся устранить конфликт между взрослыми. Поскольку они не умеют заниматься психотерапией, то делают это по-своему: начинают подходить то к папе, то к маме, задавать вопросы, пытаться перевести разговор на другую тему или даже безобразничать. И эта активность часто встречает уничтожающую реакцию со стороны взрослых: «Вот ты еще сюда лезешь! Еще от горшка два вершка, а уже...». После этого ребенок долго не решается выходить из своего угла.

И, конечно, важно научиться конструктивно работать с конфликтами. Конфликтов избежать, понятное дело, невозможно, но есть разница между конфликтом и скандалом. Скандалов нужно избегать, а конфликты, являющиеся, как мы выяснили, поводом для развития, нужно использовать для внутреннего роста.
И реакцию детей тоже следует воспринимать в позитивном ключе, даже когда это неприятно. Те, у кого есть дети, знают, что когда ты «растормошен» и ребенок отвлекает внимание, часто возникает порыв, что называется «отшить» его. И если это все-таки происходит, не надо стесняться потом извиниться и скомпенсировать тот духовный ущерб, который этим неправильным действием был совершен. Залечить рану.
Дело в том, что серьезные раны наносятся в основном за счет повторяющихся ситуаций (если это не какой-то акт вандализма по отношению к детям). Если один раз на ребенка крикнули, он от этого не станет духовным калекой, он прекрасно оправится. Но если это происходит изо дня в день и без всякого исправления со стороны родителей, то тогда, конечно, дело плохо. Поэтому родители должны научиться контролировать себя, а когда этот контроль не срабатывает (а такое у всех случается) – тогда исправлять содеянное, не откладывая в долгий ящик. И заниматься собой. Потому что этим они окажут огромную услугу ребенку, который, имея такой пример перед глазами, сам станет развивающимся человеком.




[1] Б-г хранитель твой, Б-г тень твоя у правой руки твоей.
 

Наши спонсоры:

Banner
Banner
Banner


Реклама:    

Все права защищены 2010-2020. © Рав Меир Брук (из Бруклина) | Об использовании моих публикаций.